Неточные совпадения
Хотя время,
в продолжение которого они будут
проходить сени, переднюю и
столовую, несколько коротковато, но попробуем, не успеем ли как-нибудь им воспользоваться и сказать кое-что о хозяине дома.
— Ты опять «другие»? Смотри! — сказал он, погрозив пальцем. — Другие
в двух, много
в трех комнатах живут: и
столовая и гостиная — все тут; а иные и спят тут же; дети рядом; одна девка на весь дом служит. Сама барыня на рынок
ходит! А Ольга Сергеевна пойдет на рынок?
Хлестаков. Отчего же нет? Я видел сам,
проходя мимо кухни, там много готовилось. И
в столовой сегодня поутру двое каких-то коротеньких человека ели семгу и еще много кой-чего.
— Попроси мамашу, чтобы нас взяли на охоту, — сказала Катенька шепотом, останавливая меня за курточку, когда большие
прошли вперед
в столовую.
Пройдя первую проходную залу с ширмами и направо перегороженную комнату, где сидит фруктовщик, Левин, перегнав медленно шедшего старика, вошел
в шумевшую народом
столовую.
Он не раздеваясь
ходил своим ровным шагом взад и вперед по звучному паркету освещенной одною лампой
столовой, по ковру темной гостиной,
в которой свет отражался только на большом, недавно сделанном портрете его, висевшем над диваном, и чрез ее кабинет, где горели две свечи, освещая портреты ее родных и приятельниц и красивые, давно близко знакомые ему безделушки ее письменного стола. Чрез ее комнату он доходил до двери спальни и опять поворачивался.
Пройдя небольшую
столовую с темными деревянными стенами, Степан Аркадьич с Левиным по мягкому ковру вошли
в полутемный кабинет, освещенный одною с большим темным абажуром лампой.
Было около полуночи, когда Клим пришел домой. У двери
в комнату брата стояли его ботинки, а сам Дмитрий, должно быть, уже спал; он не откликнулся на стук
в дверь, хотя
в комнате его горел огонь, скважина замка пропускала
в сумрак коридора желтенькую ленту света. Климу хотелось есть. Он осторожно заглянул
в столовую, там шагали Марина и Кутузов, плечо
в плечо друг с другом; Марина
ходила, скрестив руки на груди, опустя голову, Кутузов, размахивая папиросой у своего лица, говорил вполголоса...
Придя к себе, он запер дверь, лег и пролежал до вечернего чая, а когда вышел
в столовую, там, как часовой,
ходила Спивак, тонкая и стройная после родов, с пополневшей грудью. Она поздоровалась с ласковым равнодушием старой знакомой, нашла, что Клим сильно похудел, и продолжала говорить Вере Петровне, сидевшей у самовара...
Не желая видеть этих людей, он
прошел в кабинет свой, прилег там на диван, но дверь
в столовую была не плотно прикрыта, и он хорошо слышал беседу старого народника с письмоводителем.
Дома
в столовой ходил Варавка, нахмурясь, расчесывая бороду черной гребенкой; он встретил Клима вопросом...
Иногда, вечерами, если не было музыки, Варавка
ходил под руку с матерью по
столовой или гостиной и урчал
в бороду...
Несколько минут он расхаживал по
столовой, возмущенно топая, сжимая кулаки
в карманах,
ходил и подбирал слова, которые сейчас скажет Варваре.
Самгин встал, догадываясь, что этот хлыщеватый парень, играющий
в революцию, вероятно, попросит его о какой-нибудь услуге, а он не сумеет отказаться. Нахмурясь, поправив очки, Самгин вышел
в столовую, Гогин, одетый во фланелевый костюм,
в белых ботинках, шагал по комнате, не улыбаясь, против обыкновения, он пожал руку Самгина и, продолжая
ходить, спросил скучным голосом...
Одетый
в синий пиджак мохнатого драпа,
в тяжелые брюки, низко опустившиеся на тупоносые сапоги, Томилин
ходил по
столовой, как по базару, отирал платком сильно потевшее, рыжее лицо, присматривался, прислушивался и лишь изредка бросал снисходительно коротенькие фразы. Когда Правдин, страстный театрал, крикнул кому-то...
— Да, стреляют из пушки, — сказал он,
проходя в комнаты.
В столовой неприятно ныли верхние, не покрытые инеем стекла окон,
в трубе печки гудело, далеко над крышами кружились галки и вороны, мелькая, точно осенний лист.
Но Калитин и Мокеев ушли со двора. Самгин пошел
в дом, ощущая противный запах и тянущий приступ тошноты. Расстояние от сарая до
столовой невероятно увеличилось; раньше чем он
прошел этот путь, он успел вспомнить Митрофанова
в трактире,
в день похода рабочих
в Кремль, к памятнику царя; крестясь мелкими крестиками, человек «здравого смысла» горячо шептал: «Я — готов, всей душой! Честное слово: обманывал из любви и преданности».
Я
сошел в сени. Малаец Ричард, подняв колокол, с большой стакан величиной, вровень с своим ухом и зажмурив глаза, звонил изо всей мочи на все этажи и нумера, сзывая путешественников к обеду. Потом вдруг перестал, открыл глаза, поставил колокол на круглый стол
в сенях и побежал
в столовую.
Тучи
в этот день были еще гуще и непроницаемее. Отцу Аввакуму надо было ехать назад. С сокрушенным сердцем сел он
в карету Вандика и выехал, не видав
Столовой горы. «Это меня за что-нибудь Бог наказал!» — сказал он, уезжая. Едва
прошел час-полтора, я был
в ботаническом саду, как вдруг вижу...
День был удивительно хорош: южное солнце, хотя и осеннее, не щадило красок и лучей; улицы тянулись лениво, домы стояли задумчиво
в полуденный час и казались вызолоченными от жаркого блеска. Мы
прошли мимо большой площади, называемой Готтентотскою, усаженной большими елями, наклоненными
в противоположную от
Столовой горы сторону, по причине знаменитых ветров, падающих с этой горы на город и залив.
Через длинную гостиную с низким потолком и узкими окнами они
прошли в кабинет Бахарева, квадратную угловую комнату, выходившую стеклянной дверью
в столовую, где теперь мелькал белый передник горничной.
— Никогда не привозил. Я про нож этот только вот что могу тебе сказать, Лев Николаевич, — прибавил он, помолчав, — я его из запертого ящика ноне утром достал, потому что всё дело было утром,
в четвертом часу. Он у меня всё
в книге заложен лежал… И… и… и вот еще, что мне чудно: совсем нож как бы на полтора… али даже на два вершка
прошел… под самую левую грудь… а крови всего этак с пол-ложки
столовой на рубашку вытекло; больше не было…
Проходя мимо двери
в столовую, Кочетов увидел Галактиона, который сидел у стола, схватившись за голову.
Но
проходит пять — десять минут, а Настасьи нет. Пахом тоже задержался у ворот. Всем скучно с дедушкой, всем кажется, что он что-то старое-старое говорит. Наконец Настасья выплывает
в столовую и молча заваривает чай.
Пройдя несколько роскошно меблированный комнат, они вошли
в обширную
столовую, где был сервирован для князя Александра Павловича обед, а для других обильный завтрак.
Прошло полтора месяца. Николай Леопольдович уже недели с две как перебрался с дачи на свою петербургскую квартиру. Был седьмой час вечера.
В семье Гиршфельдов только что отобедали и, не выходя из
столовой, пили кофе Николай Николаевич Арефьев и Зыкова. Разговор, как за последнее время почти постоянно, вертелся на производимом следствии.
В передней раздался звонок. Гиршфельд вздрогнул.
Последний согласился, и друзья спустились вниз и
прошли в знакомую уже нам
столовую.
Час за часом пробежали, как секунды, и только потому, что
в столовой зажгли лампы, Ромашов смутно понял, что
прошло много времени и наступила ночь.
Ромашов молча поклонился и пожал протянутую ему руку, большую, пухлую и холодную руку. Чувство обиды у него
прошло, но ему не было легче. После сегодняшних утренних важных и гордых мыслей он чувствовал себя теперь маленьким, жалким, бледным школьником, каким-то нелюбимым, робким и заброшенным мальчуганом, и этот переход был постыден. И потому-то, идя
в столовую вслед за полковником, он подумал про себя, по своей привычке,
в третьем лице: «Мрачное раздумье бороздило его чело».
Ромашов зажмурил глаза и съежился. Ему казалось, что если он сейчас пошевелится, то все сидящие
в столовой заметят это и высунутся из окон. Так простоял он минуту или две. Потом, стараясь дышать как можно тише, сгорбившись и спрятав голову
в плечи, он на цыпочках двинулся вдоль стены,
прошел, все ускоряя шаг, до ворот и, быстро перебежав освещенную луной улицу, скрылся
в густой тени противоположного забора.
— А что, господа «калегварды»!
в столовой закуска-то зачем же нибудь да поставлена!
Ходим! — провозгласил Осип Иваныч.
Генерал, оставшись
в столовой, почему-то вдруг самодовольно стал
ходить по комнате.
На Катрю Анфиса Егоровна не обратила никакого внимания и точно не замечала ее.
В зале она велела переставить мебель,
в столовой накрыли стол по-новому,
в Нюрочкиной комнате постлали ковер — одним словом, произведена была маленькая революция, а гостья все
ходила из комнаты
в комнату своими неслышными шагами и находила новые беспорядки. Когда вернулся с фабрики Петр Елисеич, он заметно смутился.
Нюрочка перебегала из
столовой в залу и смотрела
в окно на галдевшую на дворе толпу. Ей опять было весело, и она только избегала встречаться с Иваном Семенычем, которого сразу разлюбила. Добрый старик замечал эту детскую ненависть и не знал, как опять подружиться с Нюрочкой. Улучив минуту, когда она
проходила мимо него, он поймал ее за какую-то оборку и прошептал, указывая глазами на Овсянникова...
Зимний день у него всегда
проходил так:
в одиннадцать встанет, попьет кофе, выходит погулять. Первым делом идет через занесенный снежными сугробами сад по узкой тропинке к большой террасе, на которую летом выход из
столовой, где стоял огромный летний обеденный стол.
И вот после обеда я торжественно закурил папиросу. «Лимонные. Дюбек крепкий». Принес из сада. Девочки стояли вокруг и смотрели. Я смеялся, морщился, сплевывал на пол. Папа молча
ходил из
столовой в залу и назад, — серьезный и грустный, грустный. Иногда поглядит на меня, опустит голову и опять продолжает
ходить.
Яйцо быстро съедено, молоко выпито. Надю сажают
в ту самую колясочку,
в которой она ездила, когда была еще такой маленькой, что совсем не умела
ходить, и везут
в столовую.
Сначала они
прошли огромную, под мрамор, залу, потом что-то вроде гостиной, с несколькими небольшими диванчиками, за которой следовала главная гостиная с тяжелою бархатною драпировкою, и, наконец уже,
пройдя еще небольшую комнату, всю
в зеркалах и установленную куколками, очутились
в столовой с отворенным балконом на садовую террасу.
Он дописал. Был седьмой час. Лакей уже проснулся и подметал
в столовой. Бейгуш, со всевозможною осторожностью,
прошел в спальню и положил письмо на туалете, так что оно прежде всего должно было кинуться
в глаза жене, когда она встанет с постели.
Наконец Эразм Эразмович проснулся и вышел
в столовую. Не найдя
в ней никого, он
прошел в другие комнаты и, наконец, так обошел весь дом сверху донизу. Дом был пуст.
В столовой наступила относительная тишина; меланхолически звучала гитара. Там стали
ходить, переговариваться; еще раз пронесся Гораций, крича на ходу: «Готово, готово, готово!» Все показывало, что попойка не замирает, а развертывается. Затем я услышал шум ссоры, женский горький плач и — после всего этого — хоровую песню.
В то время, когда все это происходило
в Зиновьеве, князь Сергей Сергеевич Луговой медленно
ходил по отцовскому кабинету, убранному с тою роскошной, массивной деловитостью, которой отличалась наша седая старина. Все гости разъехались. Слуги были заняты уборкой
столовой и других комнат, а князь, повторяем, удалился
в свой кабинет и присел на широкий дедовский диван с трубкой
в руке.
Все двинулись
в столовую. Завтрак
прошел очень оживленно. Княгиня продолжала шутить с дочерью и своим будущим сыном, но на княжну Людмилу эти шутки не производили уже того конфузящего впечатления, как первый шутливый вопрос матери на террасе.
По гостям, как и всегда
в консервативной Балаклаве,
ходят редко. Встречаются
в кофейнях,
в столовых и на открытом воздухе, за городом, где плоско и пестро начинается роскошная Байдарская долина. Каждый рад похвастаться своим молодым вином, а если его и не хватит, то разве долго послать какого-нибудь бездомного мальчишку к себе на дом за новой порцией? Жена посердится, побранится, а все-таки пришлет две-три четвертных бутыли мутно-желтого или мутно-розового полупрозрачного вина.
— Но позвольте же; пришли они
в столовую, архиерей стал пред иконой и зачитал, и читает, да и читает молитву за молитвой. Опять час
прошел; тощий гость как с ног не валится.
Доктор, еще больше пополневший, красный, как кирпич, и с взъерошенными волосами, пил чай. Увидев дочь, он очень обрадовался и даже прослезился; она подумала, что
в жизни этого старика она — единственная радость, и, растроганная, крепко обняла его и сказала, что будет жить у него долго, до Пасхи. Переодевшись у себя
в комнате, она пришла
в столовую, чтобы вместе пить чай, он
ходил из угла
в угол, засунув руки
в карманы, и пел: «ру-ру-ру», — значит, был чем-то недоволен.
Подали самовар. Юлия Сергеевна, очень бледная, усталая, с беспомощным видом, вышла
в столовую, заварила чай — это было на ее обязанности — и налила отцу стакан. Сергей Борисыч,
в своем длинном сюртуке ниже колен, красный, не причесанный, заложив руки
в карманы,
ходил по
столовой, не из угла
в угол, а как придется, точно зверь
в клетке. Остановится у стола, отопьет из стакана с аппетитом и опять
ходит, и о чем-то все думает.
Весть о событии быстро разнеслась. Соседи собирались на улице, на дворе. Кто посмелее,
прошли в дом.
В столовую долго не решались войти. Заглядывали, шептались. Передонов безумными глазами смотрел на труп, слушал шопоты за дверью… Тупая тоска томила его. Мыслей не было.
Покуда покойник лежал
в доме, домашние
ходили на цыпочках, заглядывали
в столовую (там, на обеденном столе, был поставлен гроб), качали головами, шептались.
На этот раз Порфирий Владимирыч серьезно обиделся и замолчал. Долго
ходили они рядом взад и вперед по
столовой. Аннинька зевала, Порфирий Владимирыч
в каждом углу крестился. Наконец доложили, что поданы лошади, и началась обычная комедия родственных проводов. Головлев надел шубу, вышел на крыльцо, расцеловался с Аннинькой, кричал на людей: ноги-то! ноги-то теплее закутывайте! или кутййки-то! кутейки-то взяли ли? ах, не забыть бы! — и крестил при этом воздух.